Традиционный библейский образ Иуды Искариота как предателя, движимого алчностью или злобой, в литературе XX−XXI веков подвергается глубокой ревизии, отмечается ярко выраженная тенденция к переосмыслению его мотивов, роли в божественном плане и моральная амбивалентность, превращающие Иуду из одномерного злодея в сложного, часто трагического героя. Этот сдвиг, характерный для современной эпохи, отражает интерес к экзистенциальным, теологическим и социальным вопросам. Целью статьи является рассмотрение библейского сюжета о Предателе рода человеческого не только с точки зрения его культурологического влияния на мировую художественную словесность, а выражено стремление продемонстрировать смену парадигмы восприятия данного образа в современной литературе, выявление откровенной трансформации его канонической схемы. Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью системного анализа механизмов трансформации сакрального канона, а также выявления специфики писательской антропологии, стоящей за данной трансформацией. Материалом работы стал корпус текстов отечественных авторов (Л. Андреева, М. Булгакова, В. Паутова), в которых образ Иуды Искариот интерпретируется с необычной авторской позиции. Анализ проведен с опорой на мифопоэтический и мотивный анализ, принципы рецептивной эстетики. В результате доказано, что актуализация интереса к фигуре Иуды обусловлена экзистенциальными, теологическими и социальными запросами современной эпохи. Особое внимание уделено полярным авторским стратегиям: с одной стороны, это попытки психологической реабилитации Искариота, поиск скрытых мотивов его поступка и оправдание через жертвенность или высший промысел; с другой – утверждение его как символа абсолютного вероломства. Сделан вывод о том, что в XX–XXI веках образ Иуды эволюционировал от одномерного символа предательства к многомерному архетипу, отражающему ключевые дилеммы человеческого существования: конфликт долга и совести, трагедию фанатизма, границы свободы воли и моральную ответственность. Полученные данные углубляют научное понимание о роли библейских образов как динамичных мнемонических инструментов, актуализирующих глубинные пласты культурной памяти. Результаты исследования могут быть применены в дальнейших изысканиях по мифопоэтике и рецептивной эстетике.
The traditional biblical image of Judas Iscariot as a traitor, driven by greed or anger, is undergoing a deep revision in the literature of the 20th−21st centuries, there is a pronounced tendency to rethink his motives, role in the divine plan and moral ambivalence, turning Judas from a one-dimensional villain into a complex, often tragic hero. This shift, characteristic of the modern era, reflects an interest in existential, theological, and social issues. The purpose of the article is to consider the biblical plot about the Traitor of the human race not only from the point of view of its culturological influence on world fiction, but expressed the desire to demonstrate a change in the paradigm of perception of this image in modern literature, to identify a frank transformation of its canonical scheme. The relevance of this study is due to the need for a systematic analysis of the mechanisms of transformation of the sacred canon, as well as the identification of the specifics of the writer's anthropology behind this transformation. The material of the work was the corpus of texts by domestic authors (L. Andreev, M. Bulgakov, V. Pautov), in which the image of Judas Iscariot is interpreted from an unusual author's position. The analysis was based on mythopoietic and motivational analysis, principles of receptive aesthetics. As a result, it has been proven that the actualization of interest in the figure of Judas is due to existential, theological and social demands of the modern era. Particular attention is paid to polar author's strategies: on the one hand, these are attempts at the psychological rehabilitation of Iscariot, the search for hidden motives for his act and justification through sacrifice or higher craft; on the other, his assertion as a symbol of absolute treachery. It was concluded that in the 20th−21st centuries the image of Judas evolved from a one-dimensional symbol of betrayal to a multidimensional archetype reflecting the key dilemmas of human existence: the conflict of duty and conscience, the tragedy of fanaticism, the boundaries of free will and moral responsibility. The findings deepen scientific understanding about the role of biblical imagery as dynamic mnemonic tools that actualize deep layers of cultural memory. The results of the study can be applied in further research on mythopoetics and receptive aesthetics.